Ключевые слова: русская идея; философская эпистема; всеединство; всемирная отзывчивость; православное предание; кенозис; органическая культура; синтетическая миссия России.

Статья посвящена осмыслению «русской идеи» как философской эпистемы — устойчивого способа мышления, в котором Россия мыслится не вне Европы, а внутри ее исторического контекста как синтетическая сила, способная ответить на кризисы европейской цивилизации. Автор утверждает, что русская идея не сводится к национализму или публицистическому мессианизму; ее инвариант — идеал цельности и «всеотзывчивости», соединяющий религиозное и культурное начала, частное знание с «предельной проблемой», а также критику современного европейского распада с установкой на христианский смысл истории.
На примерах ключевых мыслителей показана эволюция и структура концепта. У Степана Шевырева русская идея понимается как синтез европейских идей и возвращение Просвещения к христианским истокам; у Ивана Киреевского — как преодоление раскола разума и воли посредством православного предания; у Федора Достоевского — как всемирная всеотзывчивость и примиряющий синтез «почвы» и европейских идей; Владимир Соловьев формулирует религиозно-политическую миссию с мотивом «кенозиса» (самоумаления ради всеобщего единства); Вячеслав Иванов задает трехаспектную рамку (культура — политика — религия) и механизм «отречения» как перехода между регистрами к будущей «органической культуре»; Лев Карсавин переосмысляет русскую идею как методологию всеединства, снимающую границы между наукой и религией; Николай Бердяев трактует ее как эсхатологически напряженный «нисходящий» путь культуры к духовному возрождению. В совокупности русская идея предстает как синтетическая установка на преодоление разрывов конфессий, дисциплин и партий ради цельного постижения истины и «собирающей» роли России в истории Европы.